- Василий Михайлович, стало известно, что Верховная Рада уже на следующей неделе готова проголосовать бюджет с ценой на российский газ в 416 долларов. Почему так резко изменилась позиция Украины? Ведь раньше считали, что удастся снизить цену на российский газ, бюджет специально откладывали, не принимали...

- На самом деле в любом случае есть бюджетный процесс. Чтобы парламент не стоял и чтобы не стояли бюджетообразования в областях, бюджет необходимо принимать. Если же будет создана новая формула ценообразования или будет подписано новое соглашение по снижению цены на газ с Российской Федерацией, те суммы, которые освободятся,  будут направлены, как и говорил первый вице-премьер-министр, на финансирование социальных стандартов.

- Какова вероятность того, что новый газовый договор с Россией вообще будет подписан?

- Я не являюсь участником переговорной группы, но прекрасно понимаю, что необходимо достигнуть договоренности в любом случае, и не политизировать вопрос создания газотранспортного консорциума.

Вопрос консорциума должен был быть решен еще несколько лет назад – еще до того, как Российская Федерация анонсировала создание проекта «Северный поток». Пока украинские политики думали над проектом создания газотранспортного консорциума, «Северный поток» уже заработал. И разговоры о возможности запуска проекта «Южный поток» являются не просто разговорами, а планами Российской Федерации. Поэтому в этом вопросе необходимо быть предельно быстрыми и прагматичными.

- Если необходимо быть быстрыми, почему же затягивается процесс?

- Вопрос создания газотранспортного консорциума является излишне политизированным.

Кроме этого, идет дискуссия о стратегическом выборе и о возможности иной формы сотрудничества Украины либо с Таможенным союзом, либо с зоной свободной торговли ЕС. Эти вопросы вышли по времени одновременно с проблемой ГТС, что утяжеляет вопрос сотрудничества.

- А кто политизирует вопрос? Россия?

- Украинские политики.

- Вероятно, оппозиционные?

- И оппозиционные в том числе. Политизация этого вопроса появилась тогда, когда газотранспортную систему начали называть национальным достоянием. Поэтому это неоднозначно воспринимается в обществе. Хотя, по моему мнению, этот вопрос можно было решить еще в 2005 году. То есть, еще тогда, когда был поднят этот вопрос с немецкой стороны канцлером ФРГ Герхардом Шредером, а с российской стороны – президентом Владимиром Путиным.

- С какой целью все-таки тормозится решение этого вопроса? Чего надеется добиться Украина?

- Одно время мне казалось, что переговоры двигаются. Пусть медленно, но двигаются, учитывая, что были приняты поправки к договору о возможности расплачиваться в российских рублях. Для себя я считал это одним из элементов достижения успеха в переговорах. Сейчас я понимаю, что, по-видимому, возникла определенная пауза.

- Надо понимать, что эти вопросы связаны с вектором развития Украины? Либо Таможенный союз, либо Европейский союз…

- По времени оно наложилось. Учитывая, что этот вопрос обсуждается в Европейском союзе, и Российская Федерация одновременно подняла вопрос о Таможенном союзе.

- И куда пойдем?

- Ну, мы видим, что происходит в еврозоне. Мы должны анализировать процесс вступления Украины в ВТО, где соглашения зачастую подписывались, исходя из чисто политической формулы «Украина должна вступить в ВТО быстрее Российской Федерации». Политическая составляющая опять была доминирующей.

Но проблемы в еврозоне показывают, что сбой дали именно те конструкции, в основе которых была заложена политика, а не чистая экономика. Страны еврозоны сейчас как раз выносят урок из этих ошибок. Мне кажется, что Украине тоже пора выносить такой урок и понимать, что в тех вопросах, в которых первичной при принятии решения была политика, со временем происходят либо ошибки, либо Украина получает «минус».

- И все-таки что с внешнеполитическим вектором? Тупик?

- Я бы не сказал, что тупик. В мире довольно непростая общеэкономическая ситуация. Непростая ситуация в еврозоне, которая требует детального мониторинга. Ситуация будет развиваться достаточно долго, но все склоняются к тому, что в следующем году страны еврозоны покажут сильное замедление темпов роста промышленного производства, а, может быть, даже и рецессию.

Соседняя Беларусь получила газ по достаточно конкурентной цене – 165 долларов. Сейчас проводится анализ того, какие украинские предприятия уже попадут под удар, если не смогут конкурировать с белорусскими. В первую очередь, это предприятия пищевой промышленности.

- Хорошо, какие пути выхода есть у Украины из этой, скажем так, паузы в газовых переговорах?

- Брать комплекс проблем, которые существуют в отношениях с Российской Федерацией, – не только газовых – и проводить по ним переговоры.

- Вступить в Таможенный союз, сдать ГТС в аренду или продать?

- Я не думаю, что существуют простые формулы, хотя политики ищут именно такие. Например, что вступление в Таможенный союз сразу дает скидку по газу. Надо брать более широкий перечень вопросов.

- Как вы прогнозируете, как скоро будут решены хотя бы самые насущные вопросы по газу?

- Я, как и большинство руководителей промышленных предприятий – потребителей газа, хотел бы, чтобы этот вопрос был решен как можно скорее, чтобы бизнес мог строить планы на следующий год. Потому что пока ситуация выглядит достаточно тревожной.

- Вы не думаете, что нам может грозить зима без газа?

- Уверен, что этого не будет. Украина ритмично выполняет обязанности по погашению текущих платежей перед российским «Газпромом», поэтому проблем с холодной зимой – с точки зрения платежей за газ – нам не грозит.

- Но появилась информация о том, что за декабрь «Нафтогаз Украины» выплатил только часть суммы, и остальную платить нечем.

- Как известно, НАК «Нафтогаз Украины» в последние несколько месяцев достаточно успешно привлекла финансирование, и не секрет, что это финансирование было предоставлено российскими банками, представленными в Украине. Это косвенно подтверждает тезис о том, что переговоры с Российской Федерацией идут. Но являются действительно сложными, и поэтому идут медленно.